Новые законы против россиян

"Похоже, нанорепрессии постепенно избавляются от приставки "нано-"... В последние месяцы в Госдуму внесены два законопроекта, серьезно ужесточающие наказание за мыслепреступления.

4 августа Правительством внесен в Думу законопроект, ужесточающий "борьбу с экстремизмом" по двум направлениям.

Во-первых, предлагается ввести в УК новую статью - 282-3: "Финансирование экстремистской деятельности". Ее состав: "Предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг, заведомо предназначенных для финансирования экстремистской организации, подготовки и совершения хотя бы одного из преступлений экстремистской направленности либо для обеспечения деятельности экстремистского сообщества или экстремистской организации". Наказания варьируются по ч. 1 от штрафа в 300 тыс. руб. до лишения свободы на срок до 3 лет. Часть 2 той же статьи применима к использованию служебного положения. Тогда потолок наказания поднимается до 6 лет лишения свободы.

Напомню, что к "экстремистским преступлениям" у нас относятся все преступления по статьям 280 и 282; а признать экстремистской организацией, как показывают примеры ДПНИ и РОНС, могут любую организацию, деятельность которой не нравится властям.

Таким образом, если этот закон будет принят, то любой человек, помогавший деньгами какой-либо русской или иной оппозиционной организации (которую потом взяли да запретили) или, допустим, издавший за свой счет книгу (которую тоже потом запретили), будет иметь нехилый шанс отправиться за решетку.

Предложение это, по-видимому, прямо связано с тем, что в последнее время оппозиционная и, в частности, русская националистическая деятельность начинает пользоваться все большей народной поддержкой - и не только словесной, но и действенной: попросту говоря, налаживаются механизмы сбора пожертвований, и люди все больше и все охотнее жертвуют на общее дело. Лозунг "Русский, помоги русскому!" обретает материальное выражение, и солидарность становится реальностью.

На русскую солидарность и направляется этот удар. Помог политзаключенному? Прислал 500 рублей какой-нибудь русской организации? В тюрьму!

Второе предложение требует в статье 282 приравнять использование интернета к использованию СМИ. Это означает, что, если этот закон будет принят, любые "разжигательные" высказывания в интернете будут караться - в соответствии с ч.2 этих статей - только лишением свободы.

Т.е. любой человек, написавший в интернете что-нибудь неполиткорректное - будь то на форуме, в собственном уютном бложике, в Контактике, для всеобщего обозрения или под замком для пяти френдов - будет отправляться в тюрьму.

Закон этот уже одобрен Советом Федерации, и никаких препятствий для его принятия не предвидится.

И еще один подобный же законопроект внесен в Думу 11 октября президентом Медведевым. В нем наш прекрасный президент предлагает распространить ограничения на работу с детьми (которые сейчас касаются людей, отсидевших за серьезные уголовные преступления) на "экстремистов" - в частности, на осужденных по статьям 280 и 282. Если этот закон будет принят, то "бунтовщики" не смогут ни учить детей, ни лечить, ни обслуживать, ни в походы водить, ни вести исторический кружок, ни работать в детском спортивном клубе. Ничего не смогут. Хорошо хоть, рожать и воспитывать собственных детей им пока не запретили - видимо, это будет уже следующий этап".

Наталья Холмогорова

среда, 14 сентября 2011 г.

Ещё один правдивый сайт под запретом...

Зарубежные СМИ и граждане России обсуждают очередной запрет Кавказ-Центра

13 сентября 2011 г.

Очередное запрещение КЦ в России неадекватными русскими чекистами вызвало недоумение и возмущение у граждан. Москвич Дмитрий пишет:

«Сайт Кавказ-Центр сайт признали экстремистским. И на работе он уже стал недоступен. Это ж какая скорость исполнения. Зачем закрывать пусть и подпольное СМИ, на которое я иногда заходил, когда не верил нашим лживым СМИ, оккупированным правительством, и сравнивал информацию.

Только вот я могу спокойно ползать по сайту злых бородачей с автоматами.

Из новостей я понял, что признали экстремистским за то, что порочил 'честное имя’ Путина. В таком случае надо запретить ЖЖ, блоги, социальные сети. Комментарии к новостям уже узаконили. Осталось сделать каждому штрих-код на руку, который надо показать специальному сканеру для выхода в интернет и присвоит свой пароль. Для полного контроля. Во имя Путина».

«Никулинский районный суд Москвы признал экстремистскими материалы сайта «Кавказ-Центра», ограничив доступ к нему. Признать сайт экстремистским потребовал зампрокурора России Виктор Гринь.

Закрыть доступ к одному экстремистскому сайту — то же самое что закрывать ребёнку глаза, когда по телевизору показывают что-то запрещенное… Этот ребёнок наоборот будет думать «a что там такое показывали?», узнает, когда будет повтор фильма и все увидит. В интернете — то же самое. Можно зайти на сайт через зарубежный анонимайзер, через специальный браузер (TOR , вроде), ну или просто зайти на любой такой же сайт или форум.

Ничто не может ограничить цензуру и анонимность в интернете!, отмечает юзер из Великого Новгорода.

«Все таки Кавказ-Центр был, есть и будет одним из любимых сайтов, всем рекомендую», пишет в Твиттере москвич Андрей Кисилев.

«Умаров, узнав о запрете Кавказ-Центра, отправил своих амиров срочно сдаваться ФСБ. Слава минюсту», иронизирует молодой житель Москвы Матвей Крылов в Твиттере.

В свою очередь националисты из «Правых новостей» в недоумении от неадекватности русских инквизиторов:

«В рядах национал-социалистов, принявших Ислам, наверняка объявлен траур по сему прискорбному событию. Какой раз уже по счету его закрывают? Яндекс КЦ уже года 2 как не видит и не индексирует».

Русская патриотка Наталия Иванова (?) из Москвы также указывает на скудомыслие русских судей и прокуратурщиков: «Абсолютно бессмысленная затея. Кавказ-Центр еще зеркала создаст, а ссылаться на заявления Умарова и других амиров о взятии ответственности за очередную диверсионную операцию теперь будет нельзя — экстремизм. Так что будет отныне у нас взрывать граждан неизвестно кто».

В свою очередь московское бюро Рейтер, где работает много граждан России, в том числе и связанных с ФСБ, передает из Москвы:

«По закону люди, ищущие (surfing, это фантазия Рейтер — КЦ) или распространяющие материалы с этого сайта, теперь могут преследоваться в уголовном порядке (согласно РИА-Новости только в административном, до 15 суток ареста — КЦ).

Большинство русских провайдеров ограничивает доступ к материалам, объявленных государством экстремистскими, однако подобные судебные решения плохо претворяются в жизнь, а Россия не может предпринять действий для закрытия сайтов с хостингом в третьей стране (не понятно, где тут у Рейтер вторая страна — КЦ)».

Литовская газета Klaipeda Diena в материале, озаглавленном «В России вебсайт Кавказ-Центр объявлен экстремистским» и иллюстрируемом фото тоталитарной белорусской милиции, которая блокирует граждан и куда-то их не пропускает, напоминает, что «Кавказ-Центр освещает события в Чечне и мусульманских странах и чеченскую борьбу за независимость от России».

Польское издание Wirtualna Polska высказывает предположение, что «на основании решения московского суда генпрокуратура Российской Федерации будет просить заблокировать работу Кавказ-Центра по всему миру».

Напомним, что Россия пытается заблокировать работу КЦ уже 12 лет, а решения русских судов заведомо недействительны для других стран, которые в принципе не признают никаких заочных решений, тем более по иностранным сайтам, находящихся вне юрисдикции России.

Напомним также, что русской юстиции потребовалось 4 года для того, чтобы усвоить, что она не правомочна принимать никаких «решений» и «постановлений» в отношении физических лиц (журналистов и редакторов КЦ), находящихся вне юрисдикции России.

Вероятно, что ей потребуется еще столько же времени для того, чтобы усвоить, что то же самое относится и к юридическим лицам, К тому времени Россия, скорее всего, развалится, и вопрос отпадет сам по себе.

Выходящая в Ереване на армянском языке газета Tert , фантазируя, поведала, что Кавказ-Центр был закрыт, потому что «содержит угрозы террористических атак и заявление, что террористы взяли ответственность за убийство полковника Буданова».

Укажем, что не взяли, однако если бы и взяли, что надо было бы закрыть все рейтеры, ай-пи и франс-прессы, потому что там сплошь и рядом сообщается об «угрозах» от моджахедов Афганистана и Ирака и содержатся бесчисленные «признания».

Тем временем передает англоязычный «Голос Америки» (Voice of America):

«Один русский суд постановил, что один прочеченский сепаратистский вебсайт является экстремистским и потребовал от интернет-провайдеров блокировать к нему доступ.

Генпрокуратура сказала в понедельник, что kavkazcenter.com возбуждает терроризм и религиозную ненависть.

Вебсайт работает из Финляндии, и русские власти не правомочны его закрыть. Но русские власти могут бросить в тюрьму русских, читающих сайт и распространяющих материалы с kavkazcenter.com.

Финляндия отказала русским в запросах на его закрытие.

Русские власти говорят, что чеченские экстремисты используют сайт для вербовки молодых исламских (Islamic) боевиков и также для утверждений об ответственности за многочисленные террористические атаки».

Тон русскоговорящего «Голоса Америки» более враждебен к свободе слова и более запугивающий росграждан. Свое сообщение русскоговорящий «Голос Америки» разместил под заголовком «Российский суд объявил вне закона (?! — КЦ) чеченский веб-сайт. Власти имеют право арестовывать россиян посещающих интернет-ресурс», и дали такой перевод текста:

«Российские власти сообщают, что чеченские экстремисты используют этот веб-сайт для вербовки молодых боевиков-исламистов (с потолка появилось слово Islamist, мелочь, но тенденция однако ж — КЦ). На этом же сайте публиковались заявления, в которых террористы брали на себя ответственность за множество терактов».

Это были все иностранные СМИ, откликнувшиеся на чекистскую новость из Москвы. Очень «не густо». Заведомо бессмысленные московские «суды» мало кого волнуют, кроме пустой чекистской пропаганды для быдла, которое все сожрет.

Тем временем лубянская газета «Коммерсант» сообщает:

Любопытно, что в 2007 году суд Советского района Новосибирска уже признавал материалы «Кавказ-центра» экстремистскими, а впоследствии некоторых региональных интернет-провайдеров обязали заблокировать доступ к ресурсу. Впрочем, отвечать на вопрос «Коммерсанта», почему потребовалось новое разбирательство, и как будет осуществляться контроль над исполнением судебного решения, в генпрокуратуре не стали.

«Признание сайта экстремистским и занесение его в соответствующий список ни к чему не обязывает провайдеров,— утверждает интернет-эксперт Антон Носик.— Конечно, они могут добровольно его заблокировать для своих абонентов, но не обязаны этого делать».

По его словам, дальнейшая судьба Кавказ-Центра зависит от активности правоохранителей в регионах. «Любое управление внутренних дел, любая прокуратура могут направить провайдеру предписание закрыть доступ к сайту,— пояснил «Коммерсанту» господин Носик.— Никаких санкций в отношении провайдеров это не несет, суд просто постановит заблокировать сайт». Эксперт считает такой способ борьбы бессмысленным.

«Весь архив сайта остается в памяти поисковиков,— говорит господин Носик.— А если хочется обновлений, то можно просто подписаться на RSS-трансляцию или воспользоваться многочисленными proxy-серверами.

Эксперт информационно-аналитического центра «Сова», который занимается изучением применения антиэкстремистского законодательства, Мария Розальская приветствовала решение суда (истинная русская правозащитница, борющаяся за свободу слова — КЦ), но согласилась, что «эффективного способа ограничить распространение информации в интернете не существует».

«Если российская прокуратура захочет продолжить борьбу с «Кавказ-центром», она может предъявить это решение шведским и финским властям,— предположила эксперт.— Если те посчитают претензии обоснованными, то смогут нажать на реальных людей, которые занимаются сайтом».

Финский бизнесмен Микаэль Стурше, компания которого обеспечивает техническую деятельность «Кавказ-центра», уверен, что решение суда не повлияет на деятельность сайта.

«Деятельность ресурса не нарушает законы Финляндии, а также Швеции, в которой находится дублирующий сервер»,— заявил «Коммерсанту» господин Стурше.

По его мнению, российские власти очень широко трактуют понятие экстремизма и нередко используют этот прием в борьбе с оппозицией.

«Материалы, которые публикуются на сайте, неоднократно подвергались экспертизе со стороны канцлера юстиции Швеции, но не было признано, что в этих текстах содержатся призывы к террору или реклама террористов, поэтому ожидать санкций в отношении сайта не стоит»,— резюмировал господин Стурше», рассказывают чекисты-коммерсанты.

Укажем, что русским СМИ веры нет. Например, они сообщили, чтобы снизить для общественности резонанс и сверхвысокую степень значимости для ФСБ дела об объявлении КЦ «экстремистским», что «заявителем» был чекист- бандюга «замгенпрокурора», хотя на сайте «никулинского райсуда» значится, что заявителем по делу № 2–5413/2011 ~ М-4803/2011 был самолично бандглаварь «генеральный прокурор».

Это «дело особого производства по гражданскому судопроизводству», решение по которому было вынесено «единолично судьей Кузнецовой Е.А.», «поступило в производство» еще 27 июля 2011.

Тем временем сторонние наблюдатели не устают удивляться странной доверчивости западных СМИ к любому слову путинсской банды в Путинляндии и упорном нежелании этих СМИ более подробно ознакомиться с сайтом Кавказ-Центр, чтобы убедиться в том, что русские объявили КЦ «экстремистским» отнюдь не за материалы об Имарате Кавказ, которых немного на общем в фоне (иначе бы нас, по общепринятой в России чекистской терминологии, объявили бы «террористическим сайтом»), а за критические к России и путинскому режиму новости, которые доминируют на Кавказ-Центре.

Источник

четверг, 7 июля 2011 г.

Судьи ещё больше всё запутали…

Пленум Верховного Суда РФ принял постановление, в котором попытался кое-что разъяснить в отношении преступлений экстремистской направленности. Эти рекомендации должны будут как-то учесть все судьи в своей повседневной работе...

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 28 июня 2011 г. №11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»

Экстремизм следует отличать от критики в адрес власти. Пленум ВС РФ сформулировал выводы, которые должны учитываться при рассмотрении уголовных дел экстремистской направленности. Даны рекомендации относительно квалификации такого рода преступлений.

Отмечено, что в первую очередь в отношении них подлежит доказыванию соответствующий мотив их совершения. Если он установлен, преступление против жизни и здоровья уже не может квалифицироваться как предусматривающее иные мотив или цель.

Подчёркивается, что преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды (либо по аналогичным мотивам в отношении какой-либо соцгруппы), следует отграничивать от деяний, совершённых на почве личных неприязненных отношений. Приведены обстоятельства, на которые следует ориентироваться для этого.

Разъяснено, что понимать под публичными призывами к экстремистской деятельности. Указывается, что вопрос о публичности подобных призывов должен разрешаться судами с учётом места, способа, обстановки и других обстоятельств дела (обращения к группе людей в общественных местах, на собраниях, размещение на сайтах, в блогах или на форумах и т.д.).

Под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в т.ч. применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц.

При этом перечисленные действия уголовно наказуемы, только если они совершены публично или с использованием СМИ.

Пленум напомнил, что, исходя из международных актов, критика в СМИ в адрес должностных лиц (профессиональных политиков), их действий и убеждений сама по себе не должна рассматриваться во всех случаях как действие, направленное на унижение достоинства человека или группы лиц.

Поэтому критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды.

Также рассмотрены особенности, касающиеся иных составов преступлений экстремистской направленности.

Источник


Комментарий «Совы» на Постановление Пленума Верховного суда об экстремизме

28 июня 2011 года было принято Постановление Пленума Верховного суда РФ N 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности».

Мы приветствуем инициативу ВС по разъяснению антиэкстремистского законодательства, которое содержит немало неясных положений. Но следует помнить, что ВС не вправе менять закон, он может лишь разъяснять его, так что по-настоящему проблемы неудачных формулировок и множественности трактовок закона решаются, прежде всего, путём внесения поправок в сам закон.

Начнём с тех толкований ВС, которые представляются нам наиболее важными.

Во-первых, мы положительно оцениваем попытку разъяснения того, что подразумевается в ст. 282 УК РФ под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды. Верховный Суд утверждает, что под таковыми «следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц».

К нашему сожалению, в этой формулировке осталась оговорка «в частности», размывающая ясный в целом комментарий Суда.

Зато Верховный Суд очень чётко защитил свободу слова: «Критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды».

Во-вторых, одной из важных тем при комментировании состава ст.282 УК является применение понятия «социальная группа» к разным группам государственных служащих. Верховный Суд счёл такую практику недопустимой и указал на то, что пределы допустимой критики в отношении должностных лиц (профессиональных политиков) шире, чем в отношении частных лиц, и это должно учитываться, когда речь идёт об установлении в содеянном против них действий, направленных на унижение достоинства человека или группы лиц, которые квалифицируются по ст. 282 УК. При этом ВС сослался на судебную практику Европейского суда по правам человека и на ряд обязательных для России международно-правовых норм.

Отдельно оговорено: «Критика в средствах массовой информации должностных лиц (профессиональных политиков), их действий и убеждений сама по себе не должна рассматриваться во всех случаях как действие, направленное на унижение достоинства человека или группы лиц, поскольку в отношении указанных лиц пределы допустимой критики шире, чем в отношении частных лиц».

К сожалению, ВС не выполнил своего намерения разъяснить термин «социальная группа», фигурирующий в УК. Для практики правоприменения важно, что ВС не указал, что не следует выделять как отдельную требующую защиты группу сотрудников правоохранительных органов, которые и так защищены законом.

Если понятие «профессиональные политики» в законодательстве отсутствует, то «должностные лица» понимаются в российском законодательстве как лица, представляющие власть или осуществляющие от её имени распорядительные функции. Относится ли, например, полиция в целом к «должностным лицам», остаётся неясным в контексте применения ст.282 УК.

В-третьих, важная ремарка относится к вопросу о лингвистической экспертизе, которая может назначаться «в необходимых случаях для определения целевой направленности информационных материалов», а не во всех случаях, как это сейчас принято. Впрочем, нам представляется, что ограничение на использование экспертизы требует более жёсткой формулировки.

Верховный Суд подчеркивает, что «не допускается постановка перед экспертом не входящих в его компетенцию правовых вопросов, связанных с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции суда. В частности, перед экспертами не могут быть поставлены вопросы о том, содержатся ли в тексте призывы к экстремистской деятельности, направлены ли информационные материалы на возбуждение ненависти или вражды».

В-четвёртых, в постановлении ВС содержится определение экстремистского сообщества, организация которого подпадает под действие ст. 282.1 УК. ВС указывает на то, что под таким сообществом «следует понимать устойчивую группу лиц, заранее объединившихся для подготовки или совершения одного или нескольких преступлений экстремистской направленности, характеризующуюся наличием в её составе организатора (руководителя), стабильностью состава, согласованностью действий её участников в целях реализации общих преступных намерений».

Отметим, что в 2010 году в кассационном решении по делу группы неонацистов Дмитрия Коробкина (Землегора) ВС дал менее точное определение экстремистского сообщества, в результате чего обвиняемые были оправданы по ст. 282.1 только потому, что у образованной ими группы не было устава.

Существенно и замечание, что уголовная ответственность по ст. 282.1 наступает с созданием экстремистского сообщества и началом подготовки (а не фактическим совершением) хотя бы одного преступления. ВС дал определение участия в экстремистском сообществе и разъяснил, как следует квалифицировать действия участника такого сообщества при совершении им преступления.

Есть также ряд менее, на наш взгляд, важных или недостаточно внятно прописанных разъяснений. ВС установил, что вопрос о публичности должен рассматриваться судом, хотя, к сожалению, не дал даже намёка, как суд должен отграничить публичное высказывание от не публичного.

Если деяние соответствует ст. 282 или ст. 205.1 (Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности), предписано применять эти статьи, а не 280 (публичные призывы к экстремистской деятельности).

ВС пояснил, что распространение экстремистских материалов (включённых в опубликованный Федеральный список экстремистских материалов) можно считать преступлением, предусмотренным ст. 282 УК, а не административным правонарушением (ст. 20.29 КоАП), лишь в тех случаях, когда доказано, что эти действия совершались с умыслом на возбуждение ненависти и вражды.
ВС также подчеркнул, что насильственные преступления могут квалифицироваться по ст. 282, если они направлены на возбуждение ненависти в других людях (свидетелях нападения). В противном случае они подпадают под действие соответствующих статей главы 16 УК РФ.

Важное разъяснение было сделано по вопросу о квалификации вандализма. ВС обратил внимание на то, что подобные преступления должны квалифицироваться по соответствующим статьям УК (ст.ст. 214, 243 и 244). А если уничтожение или повреждение памятников, надругательство над телами умерших и местами их захоронения сопровождаются действиями, направленными на возбуждение ненависти или вражды (например, нанесением надписей или рисунков соответствующего содержания или высказыванием националистических лозунгов в присутствии посторонних лиц), то к квалификации должна добавляться ст.282 УК.

Некоторые спорные моменты правоприменения остались, к сожалению, не прояснёнными. Кроме вышеупомянутого отказа уточнить понятие «социальная группа», ВС не разъяснил, что стоит за понятием «продолжение деятельности экстремистской организации» в плане применения ст. 282.2 УК.

И всё же в целом Постановление Верховного Суда следует рассматривать как позитивный вклад в уголовное правоприменение, связанное с антиэкстремистским законодательством. Другой вопрос, насколько быстро и основательно усвоят суды те разъяснения, которые дал Верховный Суд.

Источник

Верховный Суд разъяснил, кого можно ненавидеть без последствий

В связи с тем, что судьи затрудняются с тем, что считать публичным призывом к экстремистской деятельности, Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 28 июня 2011 года № 11 О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности отделил критику от разжигания розни.

В постановлении есть несколько моментов, которые касаются не только судей, но и простых граждан – критика чиновников и политиков не должна восприниматься как «действие, направленное на унижение достоинства», потому что в их отношении «пределы допустимой критики шире, чем в отношении частных лиц».

Критика в СМИ политиков или должностных лиц или их убеждений не должна рассматриваться исключительно, как попытка унизить человеческое достоинство чиновника – это необходимо для гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий. Судьям не стоит путать экстремизм и подстрекательство, предупреждает Верховный Суд РФ: подстрекатель обращается к конкретному лицу для того, чтобы тот совершил конкретное преступление.

Кроме того, ВС РФ разъясняет судам, что следует отграничивать преступления, совершённые по мотивам политической, расовой, социальной и другой ненависти или вражды, от преступлений, совершённых на почве личных неприязненных отношений. Преступление, предусмотренное статьёй «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства», совершается только с прямым умыслом и с целью возбудить ненависть либо вражду.

Постановление отделяет призывы к осуществлению терактов от призывов экстремистской направленности. Раньше призывы к осуществлению актов терроризма квалифицировали по статье 280 УК РФ – публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности. Теперь их будут рассматривать по статье 250, часть 2 – призывы к осуществлению или публичное оправдание терроризма.
Смена статей означает изменение наказания.

Источник

Скопировать и почитать полный текст Постановления ВС РФ можно по следующим ссылкам:
http://www.zrd.spb.ru/news/2011-03/news-1012.htm
http://www.rg.ru/2011/07/04/vs-dok.html

Дмитрий Байда, 06 июля 2011

http://via-midgard.info/news/in_midgard/12359-sudi-eshhyo-bolshe-vsyo-zaputali.html  

Отменить репрессивные статьи УК

 Конституционный Суд Российской Федерации 

190000, Санкт-Петербург, Сенатская площадь дом № 1.

От Онищука В. Е.,
гражданина Российской Федерации

ЖАЛОБА

о проверке конституционности статьи 280 УК РФ, статьи 282 УК РФ, Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и совместного решения генерального прокурора, министра внутренних дел и директора Федеральной службы безопасности от 16.12.08 г. №№ 270/27Р, 1/9789, 38, используемых властными структурами в целях подавления политической оппозиции.

В настоящее время в РФ действуют четыре законодательных акта одного юридического направления:

- статья 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» (в редакции Федерального закона от 8.12.2003 г. № 162-ФЗ, вступила в силу 11.12.2003 г.);

- статья 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (в редакции Федерального закона от 25.07.2002 г. № 112-ФЗ, вступила в силу 10.08.2002 г.);

- федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» (Принят Госдумой 27.06.2002 г., одобрен Советом Федерации 10.07.2002 г. № 114 – ФЗ);

- совместное решение генерального прокурора, министра внутренних дел и директора Федеральной службы безопасности от 16.12.08 г. №№ 270/27Р, 1/9789, 38 «О совершенствовании работы по предупреждению и пресечению деятельности общественных и религиозных организаций по распространению идей национального и религиозного экстремизма» (приложение № 2).

Во-первых, необходимо отметить, что редакция статей УК РФ 282, 280 и закона «О противодействии экстремистской деятельности» повторяют аналогичные статьи действующего Уголовного Кодекса РФ, кроме того, редакция признаков экстремизма в них крайне не конкретна, что позволяет региональным правовым органам применять их по необоснованному заявлению истца и, соответственно, необоснованно привлекать к уголовной ответственности обвиняемого, т. е. проводить «заказные процессы». Далее это положение будет рассмотрено конкретно по каждой статье.

1. Статья 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно

унижение человеческого достоинства» повторяет статью 130 УК РФ «Оскорбление», редакция признаков экстремизма не конкретна:

- в юридической теории и практике нет такого вида преступления – «возбуждение ненависти», не известно его содержание, т. е. какие действия следует относить к категории «возбуждение ненависти»,

- «возбуждение» дано в неопределенной форме глагола, т. е. действие не имеет конечного результата (последствия), в этом случае нет основания для наказания,

- «унижение достоинства» также неопределенно и в нем нет необходимости, так как есть действие «оскорбление» и соответствующая статья 130 УК РФ «Оскорбление», где дано точное определение – «оскорбление это унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме»,

- «унижение по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, принадлежности к какой либо социальной группе» не может быть оскорблением, так как оскорбление может быть в том случае, когда название не справедливо, не соответствует действительности, а если человека, например, назвать русским или евреем, а он действительно русский или еврей, то в чем здесь оскорбление? И такую аналогию можно провести по всем остальным признакам, например, расовому, имея в виду, что в России проживают люди только белой расы, кого при этом условии можно «унизить»? Отдельные, нетипичные случаи не могут быть приняты во внимание.

Таким образом, статья 282 УК РФ не состоятельна, она предназначена для создания и расширения возможности привлечения к уголовной ответственности представителей оппозиции и подлежит исключению из Уголовного Кодекса РФ.

2. Статья 280 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»; редакция названия статьи не конкретна:

- редакция признака повторяет редакцию самой статьи: «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности» (в редакции Федерального закона от 25. 07. 2002 г. № 112 – Ф) и также не конкретна. Термин «экстремизм» имеет следующее определение: «Экстремизм – приверженность к крайним взглядам и мерам (преимущественно в политике), таким образом, редакция признака имеет две степени неопределенности (в названии статьи и редакции признака), Редакция статьи позволяет правовым органам привлекать к уголовной ответственности представителей оппозиции (политиков, писателей, журналистов, издателей, распространителей, лекторов и т. д.) за любое протестное выступление против коррупционного режима в защиту интересов народа и Родины, как это имеет место в настоящее время. При том, что защита интересов народа и Родины это гражданский долг каждого человека и не может быть преступной. Преступна деятельность по ограблению и разрушению страны, нарушению Конституции РФ.

3. Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности»;

редакция признаков не корректна по содержанию и по форме:

- «насильственное изменение основ конституционного строя»; этот признак повторяет положение статьи 278 РФ «Насильственный захват власти или насильственное удержание власти» («Действия, направленные на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции РФ, а равно направленные на насильственное изменение конституционного строя), в дополнении или повторении нет необходимости;

- «подрыв безопасности Российской Федерации», этот признак повторяет статью 275 УК РФ «Государственная измена» («Государственная измена, то есть шпионаж, выдача государственной тайны, либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности РФ, совершенная гражданином РФ» и статью 276 УК РФ «Шпионаж» («Передача, а равно собирание, похищение или хранение в целях передачи иностранному государству, иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну, а также передача или собрание по заданию иностранной разведки иных сведений для использования их в ущерб внешней безопасности РФ, если эти деяния совершены иностранным гражданином или лицом без гражданства»; признак не может быть распространен на оппозиционное движение т. к. оно ставит своей целью сохранение и укрепление обороноспособности Родины, разрушаемой в настоящее время во враждебных интересах, например, разоружение страны в одностороннем порядке, сокращение численности армии, недопоставка технического оснащения и т. д.

- «захват или присвоение властных полномочий»; признак повторяет первый признак и статью 278 УК РФ «Насильственный захват власти или насильственное удержание власти» (редакция приведена в п. 1), в дополнении и повторении необходимости нет;

- «создание незаконных вооруженных формирований»; признак повторяет статью 279 УК РФ «Вооруженный мятеж» («Организация вооруженного мятежа либо активное участие в нем в целях свержения или насильственного изменения конституционного строя РФ либо нарушения территориальной целостности РФ»); в признаке «создание незаконных вооруженных формирований» нет необходимости, т. к. оппозиционное движение планирует и проводит свою деятельность только в правовом поле.

- «осуществление террористической деятельности»; признак повторяет статью 205 УК РФ «Террористический акт» («Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а так же угроза совершения указанных действий в тех же целях»; в этом признаке нет необходимости, у оппозиционных организаций нет условий и средств (технических и финансовых) для проведения этой деятельности;

- «возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию»; этот признак повторяет статью 282 УК РФ и ранее рассмотрен, в данном случае, дополнительно, следует рассмотреть положение «религиозная рознь»; религиозная рознь имеет место между антагонистическими религиями: иудейской и христианской, она была, есть и будет в дальнейшем, т. к. она заложена в самих религиях; из «Евангелия» (вторая часть «Библии») известно, что Бог-отец послал сына своего И. Христа на землю для того, чтобы обратить иудеев в христианство, но иудеи не только не приняли веру И. Христа, но и самого казнили на кресте, оставшись навечно иудеями, таким образом, то, что не смог сделать сын Бога не в силах сделать человечество. Розни с другими божественными религиями (исламом, буддизмом) у христианства нет.

- «унижение национального достоинства»; редакция не корректна, аналоги этого признака рассмотрены ранее, более того, имеет место повтор статьи 130 УК РФ «Оскорбление», в которой он сформулирован точнее; в признаке нет необходимости.

- «осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам вражды в отношении какой либо социальной группы» признак повторяет статью 212 УК Р Ф «Массовые беспорядки» («Организация массовых беспорядков, сопровождающихся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления власти») и статью 213 УК РФ «Хулиганство» («Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия»), мотивы хулиганства не определяющий фактор, поэтом в дополнениях и повторениях нет необходимости;

- «пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности»; редакция не корректна; термины «исключительности и неполноценности» не имеют употребления ни в литературе, ни в журналистике и в официальных материалах, тем более в юридической практике. Есть национальная гордость, она всегда была, есть и будет у всех народов, это психологические и моральные факторы и никому они не приносят вреда.

- «пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, сходные с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения»; признак не корректен, точнее это извращение действительности. Свастика – символ национал-социалистической партии Германии, ничего общего не имеет с древнейшим славянским крестом-колавратом. А. Гитлер описал происхождение и значение свастики в своей книге «Майн кампф» «…после ряда опытов и переделок я сам составил законченный проект: основной фон знамени красный, белый круг внутри, а в центре этого круга – черный матыгообразный крест…Красный цвет олицетворяет социальные идеи, заложенные в нашем движении, белый цвет – идею национализма, мотыгообразный крест – миссию борьбы за победу арийцев и вместе с тем за победу творческого труда…». Возникает вопрос, где здесь символ или значение экстремизма? Следует обратить внимание на следующее обстоятельство, в Германии была свастика, но не было фашизма (был нацизм), в Италии был фашизм, но не было свастики, а в результате пропагандистского трюка образовалась «фашистская свастика», таким же образом ей придано экстремистское значение. А, самое главное, то, что СССР разгромил Германию, естественно, всю ее идеологию и авторитет. После этого все нацистское не вызывает у русской общественности угрозы или опасения и, тем более, не может быть примером для подражания, а случаи искусственного навязывания этого признака не типичны и недостойны для содержания в законе. Этот признак дискредитирует закон, его авторов и подписантов;

- «публичные призывы к осуществлению указанной деятельности (?) или свершению указанных действий (?)»; это абсурд, не подлежит рассмотрению;

- п. 4 «экстремистские материалы, предназначенные для обнародования,…в т. ч. труды руководителей национал-социалистической рабочей партии Германии, фашистской партии Италии, публикации, обосновывающие или оправдывающие национальное (или) расовое превосходство, либо оправдывающие практику совершения военных или иных преступлений, направленных на полное или частичное уничтожение какой-либо этнической, социальной, расовой, национальной или религиозной группы»; редакция признака не корректна, не точна, в ряде случаев не соответствует действительности, в целом абсурдна. У главы национал-социализма А. Гитлера был «труд» - книга «Майн кампф», а у главы фашистского движения (именно «движения не согласных», у которого не было идеологии, программы и устава, т. е. необходимых атрибутов для партии) Б. Муссолини были лишь статьи, которые он писал для своей газеты, естественно, в них не было информации об СССР. В книге «Майн кампф» описано начало политической деятельности автора и до начала его борьбы за власть. В книге нет информации об СССР и русском народе, тем более компрометирующей, кроме отрицательного отношения к «славянизму» и советскому «большевизму», т. к. Гитлер полагал, что «большевизм в СССР еврейского происхождения». В целом книга «Майн кампф» не интересна для русского читателя, во всяком случае, она не представляет никакой опасности ни для общества, ни для государства. А самое главное то, что в ней нет никакого экстремизма, тем более призывов к уничтожению какой-либо этнической группы, в ней огромная забота о своем народе, о своей стране – Германии.

4. «Распоряжение генеральной прокуратуры РФ, МВД, и ФСБ от 16.12.2008 г. №№ 270/27Р, 1/9789, 38 («О совершенствовании работы по предупреждению и пресечению деятельности общественных и религиозных объединений по распространению идей национальной розни и религиозного экстремизма)».

В преамбуле распоряжения указано, что экстремистская деятельность в виде террористических актов проводится следующими организациями: «исламскими» (90 % участников), «Староверов-Инглингов», «Союза Славянских общин», «Жить без страха иудейска», «Скинхедов», «Авангарда Красной молодежи», «Национал – большевистской партии», «Движения против нелегальной иммиграции», «Русского национального единства», «Национал-социалистического общества», (заметим, что в перечень включены религиозные организации, например, «Жить без страха иудейска», а в религии уголовная (террористическая), экстремистская и другая деятельность противопоказана). В вышеуказанном перечне организаций не указано, что большая часть уголовных дел по статьям 282 и 280 УК РФ проходит над народными лидерами: политиками, писателями, журналистами, издателями, распространителями патриотической информации. Достаточно указать, что в «Федеральном списке экстремистских материалов» минюста 490 наименований оппозиционных материалов, а это значит, что проведено 490 уголовных дел по статьям 280 и 282 УК РФ, большинство из которых с последующим уголовным наказанием!

Поэтому далее в «совместном решении генеральной прокуратуры, МВД и ФСБ» в разделе «предложений по выявлению и пресечению экстремистской деятельности» перечисляются только мероприятия, направленные на ограничение демократических свобод и подавление оппозиционной деятельности, в т. ч.:

- п. 1.5. «До 1.04.2009г. подготовить методические рекомендации по выявлению, предупреждению и пресечению экстремистской деятельности, в том числе общественных и религиозных организаций».

- п.. 1.6. «Разработать предложения по механизму совместных действий по пресечению попыток использования экстремистами сети «Интернет» и согласовать организацию его реализации на практике».

- п. 2.4. «Проводить анализ сведений, размещенных в сети «Интернет». Принимать меры, направленные на документирование фактов распространения экстремистских идей на сайтах сети и установление, виновных в их распространении, уделяя особое внимание случаям обнародования запрещенной экстремистской литературы…».

- 2.5. «Считать одним из важнейших направлений работу по нейтрализации и разобщению объединений, члены которых склонны к экстремизму…».

- п. 3.2. «По каждому задокументированному факту существования организаций экстремистской направленности рассматривать вопрос о подготовке в суд заявлений об их ликвидации и (или) запрете деятельности…».

- п. 3.3. «Шире использовать гражданско-правовые методы с целью пресечения деятельности Интернет-сайтов, содержание которых направлено на возбуждение социальной, национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды».

- 3.5. «Государственным обвинителям всемерно способствовать установлению фактических обстоятельств дела с целью вынесения судом законного, обоснованного и справедливого решения. Выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению преступлений указанной категории, и при наличии оснований предлагать суду вынести частное постановление».

Следует напомнить, что в этих мероприятиях нет тех, которые направлены против уголовного экстремизма, указанного в преамбуле.

Указанные статьи 280 и 282 УК РФ, закон «О противодействии экстремистской деятельности» и совместное решение генпрокуратуры, МВД и ФСБ нарушают 11 статей Конституции РФ в том числе:

- п.1 ст. 13 «В РФ признается идеологическое многообразие»;

- п. 2 ст. 13 «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»;

- п. 1 ст. 29 «Каждому гарантируется свобода мысли и слова»;

- п. 3 ст. 29 «Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них»;

- п. 4 ст. 29 «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом»;

- п. 5 ст. 29 «Гарантируется свобода массовой информации цензура запрещена». Это положение повторено в ст. 2 закона «О СМИ»;

- п. 4 ст. 13 «Общественные объединения равны перед законом»;

- п. 1 ст. 30 «Каждый имеет право на объединения, включая профессиональные союзы для защиты своих интересов. Свобода деятельности общественных объединений гарантируется».

- п. 1 ст. 31 «Граждане РФ имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование.

- п. 2 ст. 55 «В РФ не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина».

- п.1 ст. 15 «…Законы и иные акты, принимаемые в РФ, не должны противоречить Конституции РФ»;

Статьи 280 и 282 УК РФ, Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» и «Совместное решение генпрокуратуры, МВД и ФСБ» противоречат «Всеобщей Декларации прав человека», принятой всеми странами мира, в т. ч. РФ, в преамбуле которой провозглашено: «Принять во внимание, что признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира; и, самое главное, что необходимо, чтобы права человека охранялись властью ЗАКОНА в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения».

Из вышеизложенного следует, что руководители высших правовых органов, которые должны стоять на страже законности, главные нарушители ее, демонстративно попирающие «Декларацию прав человека», действующую Конституцию РФ и основы морали. Они делают все, для того, чтобы народ воспользовался признанным правом на восстание.

В порядке выполнения указанных актов МВД и минюст при пассивном отношении, а точнее соучастии, генпрокуратуры развернули активную репрессивную деятельность по привлечению к уголовной ответственности лидеров народной оппозиции

МВД организовало в своем составе специальное репрессивное подразделение – «Департамент по противодействию экстремизму».

Минюст составил и опубликовал в интернете «Список экстремистских материалов», в котором перечислено (по состоянию на 12.02.10г.) 490 наименований листовок, статей. книг, выступлений, аудио-видеодисков и др. материалов ( приложение № 3), а это значит, что было проведено 490 уголовных и судебных процессов по статьям 280 и 282 УК РФ, большинство из которых закончились уголовным наказанием.

При этом в большинстве случаев процессы «заказные», они проходят с грубым нарушением УПК РФ. В квартирах и на рабочих местах проводятся обыски, при этом людей третируют, судебные процессы так же проходят с грубыми нарушениями. В большинстве случаев процессы проходят на основе ложных и фальсифицированных лингвистических экспертиз или « заключений» своих сотрудников, судьи и прокуроры безосновательно отводят защитников и свидетелей, не принимают их показаний, обвиняемых отправляют на психиатрическую экспертизу и т. д. И без обоснованных доказательств выносят обвинительные приговоры.

В данном случае проблема важнее, она заключается не только защите прав и свобод человека, а в спасении народа и страны от оккупации и порабощения.

Указанные акты антинародны, они предназначены для предотвращения возможного протестного выступления общественности государствообразующего народа Р Ф против оккупационного режима, установленного в стране в настоящее время, имеющего целью проведение политики глобализма в т. ч.:

- уничтожение большей части населения страны (как и других народов мира) и принуждение оставшейся части его к жизни в условиях «Нового мирового порядка» ( приведен сотрудником английских спецслужб Д. Колеманом в книге «Комитет 300» г. Москва, изд. «Витязь», 2009 г.; приложение № 3).

Эта деятельность нарушает статью 2. Конституции РФ: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью….», а также п. 1. статьи 7: «РФ – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека»; более того, она попадает под действие статьи 357 УК РФ «Геноцид» («Действия, направленные на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы как таковой, путем убийства членов этой группы, причинения тяжкого их здоровью,.., насильственного воспрепятствования деторождению, принудительной передачи детей, насильственного переселения, либо иного создания жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы»;в данном случае угрозе подвергается государствообразующий народ, а не какая-то группа:

- окончательное разрушение народного хозяйства и обороноспособности, превращение страны в поставщика природных ресурсов в интересах мирового капитала (утверждения сделаны на основе информации прессы и результатах анализа положения в стране и за рубежом);

Эта деятельность нарушает п. 1. статьи 7 Конституции РФ: «РФ – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека».

В настоящее время «Русским антифашистским комитетом» было направлено

письмо генеральному прокурору РФ, министру внутренних дел РФ и директору федеральной службы безопасности о неконституционности статей 280, 282, их совместного решения от 16.12.08 г. №№ 270/27Р , 1/9789, 38 и неправомерной деятельности по их выполнению (приложение № 5). На это письмо был получен ответ только от департамента МВД по противодействию экстремизму в виде отписки (приложение № 6).

«Русский антифашистский комитет» был вынужден обратиться в Верховный Суд с жалобой на эти организации (исх. № 5 от 11.02.10 г.) (приложение № 7). Ответ на него не получен.

Учитывая то, что выше приведенные обращения не дали никакого результата и то, что вопросы соответствия правовых актов Конституции РФ вне компетенции Верховного Суда, я обращаюсь с данной жалобой в Конституционный Суд.

Я, гражданин Российской Федерации, в целях защиты Родины и народа, настоятельно требую:

1. Признать статьи 280 и 282 УК РФ, Федеральный закон «О противодействию экстремистской деятельности» и совместное распоряжение генпрокурора, министра внутренних дел и директора Федеральной службы безопасности от 16.12.08 г. №№ 270/27Р, 1/9789, 38 не конституционными и подлежащими отмене.

1. Признать «Список экстремистских материалов» минюста неконституционным и подлежащем отмене.

Приложения:

№ 1. Жалоба в Конституционный Суд РФ - 2 экз.

№ 2. «Совместное решение генпрокуратуры, МВД и ФСБ от 16.12.08 г. №№ 270/27Р, 1/9789, 38 – 3 экз.

№ 3. Список минюста «Экстремистские материалы» (первый и последний листы) – 3 экз.

№ 4. «Новый мировой порядок» - 3 экз.

№ 5. « Письмо в генпрокуратуру, МВД, и ФСБ» от 30.11.09 г. - 3 экз.

№ 6 «Письмо департамента по противодействию экстремизму»

За № 30/ж -311 от 02.12.09. г. - 3 экз.

№ 7 «Жалоба в Верховный Суд» за № 5 от 11. 02. 10 г. - 3 экз.

Заместитель председателя президиума

«Русского антифашистского комитета»

В. Е. Онищук

Email: tsenturion@bk.ru http://via-midgard.info/news/in_russia/3768-otmenit-repressivnye-stati-uk.html

среда, 6 июля 2011 г.

К ситуации с преследованием журналиста С.Крюкова

Показания путинского вертухая на допросе
Редакция "Ичкерия-инфо" публикует распечатку показаний одного из представителей современной путинской России, он знаком читателям нашего сайта по ситуации с журналистом Сергеем Крюковым, который за сотрудничество с нашей редакцией, за публикации статей на страницах "Ичкерия-инфо" и свободное выражение своих убеждений был «осуждён» путинским «судом» летом прошлого года.
Имя этого прислужника режима Антон Владимирович Бутузов, такие как он являются основой и поддержкой режима чекистов в России.
Действуя по указанию российской террористической организации "ФСБ", подделав подписи адвоката на протоколах ознакомления с назначением судебной психиатрической экспертизы, что для представителей российских "правоохранителей" является делом привычным, Бутузов поместил Сергея Крюкова в психиатрический стационар Ульяновской области, куда он принудительно, с применением угроз и намёками никому об этом не рассказывать, был доставлен членами ФСБ из другого российского региона, о чём редакция "Ичкерия-инфо" сообщала в своих публикациях.
При этом чекисты недвумысленно заявляли о том, что их интересуют чеченские граждане проживающие во Франции. В настоящее время полностью подтвердились факты служебного подлога со стороны Бутузова, в части подделки подписи адвоката на протоколах, сама адвокат Гобенко при этом заявляет, что подписи выполнены не ей, а другим лицом, тем не менее чекисткая власть отказывает в возбуждении уголовного дела в отношении своего холуя, мотивируя это «невозможностью» при проведении подчерковедческой «экспертизы» определить подлинность подписи Гобенко.

Редакция "Ичкерия-инфо" не желает комментировать эти показания чекистской крысы. Наша цель доводить до общества истину о позоре того, что сегодня именуется- россия, писать с заглавной буквы это слово нет желания.




  Источник

четверг, 2 июня 2011 г.

Как власти шьют экстремизм невиновным

Обвиненный правоохранителями по 280 статье Андрей Кутузов в своём последнем слове на суде дал характеристику всем "правоохранительным" органам и нашему "самому справедливому" суду.

Преамбула

Уважаемый суд, уважаемые участники судебного заседания, уважаемая публика. Пришло время в Последнем слове мне сказать, что именно из предъявленного мне обвинения, я признаю, в чем виновен, а в чем не соглашаюсь с обвинением.
Прежде всего, я ещё раз заявляю, что виновным себя не признаю полностью и считаю, что в моих действиях нет ни состава, ни события преступления, предусмотренного ст. 280 УК РФ. Я не совершал преступления, поэтому я не прошу суд проявлять ко мне снисхождение.

Я ни в чём не раскаиваюсь, ни перед кем не приношу своих извинений, и если и прошу суд, то лишь об одном: вынести оправдательный приговор в отношении меня и вынести частные определения по факту совершения целого ряда уголовно наказуемых деяний в период предварительного следствия, по поводу которых уже были сделаны ходатайства и заявления в следственные органы.

Политический характер дела

Итак, меня обвиняют по части 1 статьи 280 УК РФ - «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности». Хотел бы прежде всего сказать несколько слов о самом российском «антиэкстремистском» законодательстве и о понятии «экстремизм». Это слово появилось в нашем юридическом лексиконе не так давно. И я поясню почему.
Сейчас практически по всему миру происходит масштабное сворачивание социальных гарантий, ликвидация так называемого «государства всеобщего благосостояния», которое обеспечивало хотя бы относительную социальную стабильность всю вторую половину XX века. И Россия здесь «впереди планеты всей», особенно последние десять лет. Все мы знаем и видим, что в нашей стране последовательно уничтожаются доступное здравоохранение, общественный транспорт, образование. Это объясняют необходимостью «оптимизировать расходы», как бы «затянуть пояса и всем вместе пережить тяжёлые времена». При этом децильный коэффициент, отражающий разницу в доходах между самыми богатыми и самыми бедными, в России постоянно растёт и на начало 2010 года эти доходы различались в 17 раз — больше, чем даже в США. То есть, пояса приходится затягивать не всем, а только тем, кто и так в неблагополучном материальном положении.

Нет ничего странного в том, что в такой ситуации в стране появляется социальная напряжённость. Социальные гарантии ликвидируются, растёт безработица, имущественное расслоение неимоверное: было бы удивительно, если бы этой напряжённости не было. Однако, вместо того, чтобы задуматься о причинах социальных волнений, российская бюрократия занимает позицию страуса, прячущего голову в песок и попросту объявляет (явно или между строк) любую критику и любую борьбу за свои права — «экстремизмом», пользуясь лингвистической и юридической расплывчатостью этого понятия. «Экстремистские» статьи в УК и ФЗ-114 «О противодействии экстремистской деятельности», на мой взгляд, намеренно оставляют определение «экстремистской деятельности» чрезмерно широким, чтобы под него попадало любое «инакомыслие». Об этом я ещё скажу ниже.

Итак, чем мощнее идёт наступление государства и крупных корпораций на общество, чем больше у людей отнимают прав — тем сильнее «борьба с экстремизмом». В этой связи показательно, что Департамент по противодействию экстремизму при МВД России был создан именно в «кризисном» 2008 году, когда мировая экономика трещала по швам, а вместе с ней — и российская. Причины снова экономические — чем хуже людям жить, тем более вероятны волнения и недовольство существующей властью. А чтобы подавлять недовольство, нужна политическая полиция. Такой полицией и стал так называемый «центр Э».

Таким образом, «антиэкстремистские» подразделения правоохранительных органов и само юридическое понятие «экстремизм» порождены совершенно ошибочным представлением о природе процессов в обществе. По логике российской бюрократии, недовольство властью и социальное напряжение — это продукт деятельности отдельных «экстремистов», маргиналов и диверсантов. Достаточно их изловить и нейтрализовать при помощи разнообразных «специальных» отделов МВД и ФСБ, и тут же настанет мир и благодать, а население страны мгновенно примирится и с имущественным расслоением и с тем, что государство сняло с себя все возможные обязательства по отношению к собственному народу.

Между тем, вся история человечества показывает, что социальное напряжение порождают не мифические «экстремисты», а объективное историческое развитие общества. В случае с Россией конца XX — начала XXI веков основной причиной социального напряжения являются действия самой власти, о которых я уже говорил. Чтобы уничтожить это напряжение, власти нужно либо кардинально поменять свою политику, либо фактически начать войну с населением страны. Пока, к сожалению, мы видим, что доминирует второй вариант. Это подтверждается и всё увеличивающимся финансированием центров «Э» при сокращении финансирования всей остальной милиции (полиции). Численность внутренних войск уже превысила численность армии, причём вооружают их, в том числе, водомётами для разгона демонстраций.

В этих условиях понятие «экстремизма» фактически используется в узких кастовых интересах властвующей «элиты», защищает её от любой критики. Никто не станет судить за «экстремизм» Владимира Путина, который порой позволяет себе очень резкие высказывания. При этом любой критик существующей ситуации всегда находится под угрозой возбуждения уголовного дела за свои слова. «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку». А точнее, «закон на стороне того, у кого сила и власть».

Обвинение по моему делу, фактически, не скрывает такого положения вещей. Прокуратура считает, что даже само по себе мнение гражданина, согласно которому «деятельность центров «Э» Департамента по противодействию экстремизму МВД РФ нарушает права граждан», - это уже «доказательство, подтверждающее обвинение в совершении публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности».

Действительно, на страницах 4 и 7 обвинительного заключения читаем: «Доказательствами, подтверждающими обвинение Кутузова А.Б. в совершении публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности, то есть преступления, предусмотренного ч.1 ст. 280 УК РФ, являются:
… показания подозреваемого Кутузова А.Б. от 11 октября 2010 года, из которых следует, что целью, проведённого 30 октября 2009 года митинга, являлось выражение требований о закрытии и расформировании центров «Э», поскольку, по его мнению, деятельность центров «Э» Департамента по противодействию экстремизму МВД РФ нарушает права граждан Российской Федерации».

Считать что центр «Э» нарушает права граждан — уже преступление или как минимум приготовление к нему. Так считает обвинение. 12 января представитель государственного обвинения спросил меня в судебном заседании «Вы выступали на митинге против центров Э - то есть, против государственной власти?» Абсурд очевиден. Во-первых, даже если я и выступаю против государственной власти (например, критикую её) — это моё право иметь своё мнение и высказывать его. Во-вторых, чисто логически выступление за расформирование центров «Э» совсем не означает автоматически требования упразднить государственную власть. Более того, в России есть множество вполне государственнических движений, партий и общественных деятелей, которые требуют отменить «антиэкстремистское» законодательство и расформировать центр «Э», но при этом ничего не имеют против государственной власти как таковой. А вот факт сращивания в сознании обвинения центров «Э» и государственной власти — очень показателен.

Фактически, отметается любая возможность критики. Что-то не нравится — предатель. Критикуешь — экстремист. Любые неурядицы в обществе объявляются «происками врагов», внешних или внутренних. Это, конечно, гораздо удобнее и проще, чем искать подлинные причины проблем и решать их. Вот только слишком уж напоминает худшие страницы истории Советского Союза, повторяющиеся как фарс. Неудивительно, что многие эксперты считают «экстремистские» статьи УК просто «переизданием» статей 70, 190.1, 142 и 227 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривавших уголовную ответственность за «антисоветскую агитацию и пропаганду».

Когда специалист Куниловская излагала в судебном заседании 21 февраля свой анализ научной состоятельности экспертизы госпожи Мочаловой, государственный обвинитель Капеко задал ей странный вопрос. Он спросил «А знает ли ректор Чеботарев о том, чем вы тут занимаетесь?». Оставлю в стороне форму этого вопроса — очевидное давление на специалиста. Но вот что было дальше. Куниловская вполне логично ответила, что не извещает ректорат о всех своих делах за пределами университета, что иногда, например, выполняет переводы для администрации области и тоже об этом никого не извещает. Обвинитель Капеко на это сказал: «Ну, администрация области это одно, а Кутузов — другое». Эту фразу невозможно понять иначе, кроме как утверждение, что Кутузов уже заведомо является преступником и экстремистом, помогать которому — дело предосудительное и опасное. Ведь он критикует структуры власти, а это, как мы выяснили, по мнению обвинения — уже преступление.

Естественно, подобная позиция обвинения нарушает Конституцию РФ (как минимум, ст. 2 и 29) и все мыслимые международные соглашения о правах человека. Впрочем, хочу порадовать (а может, и разочаровать) обвинение и другие структуры, борющиеся с «экстремизмом». При той политике в области образования, которую ведут наши правительственные структуры, лет через десять у них исчезнет работа, потому что никаких «экстремистов» не будет: школы и университеты просто перестанут выпускать людей, способных адекватно и критически оценивать окружающую действительность. Останется только промывание мозгов казённым патриотизмом да средневековый «синтез магии и науки», подобный тому, что в суде продемонстрировала эксперт обвинения Усова.

В целом, обвинение составлено таким образом, что я был поставлен перед необходимостью доказывать свою невиновность. В обвинительном заключении содержится множество указаний на мою «слишком активную» (при этом не содержащую никаких нарушений закона) гражданскую позицию. Всё вышеизложенное говорит о политическом, заказном характере моего уголовного дела. Фактически, меня судят не за распространение какой-то листовки (все прекрасно понимают, что я её не распространял), а за то, что я посмел слишком активно критиковать политику нынешней власти, да при этом ещё и не присоединился к какой-нибудь «респектабельной» партии, а честно заявляю о том что по политическим убеждениям я либертарный коммунист (анархо-коммунист). На всякий случай ещё раз напоминаю суду и обвинению, что само по себе наличие у человека таких взглядов и их распространение не преследуется даже по репрессивному российскому законодательству.
Преследование по политическим мотивам подтверждается и словами помощника прокурора области А.М. Капеко в его комментарии газете «Комсомольская правда». Он говорит: «Кутузов стоит на твердых позициях анархиста, отрицает само государство, при этом ему ничего не мешает работать в государственном учреждении, в Тюменском госуниверситете и 1 и 15 числа каждого месяца получать от государства зарплату». Это единственное, что Капеко высказал в качестве позиции обвинения — Кутузов анархист, и этого достаточно.
В порядке полемики напомню, что вообще-то у государства «своих» денег нет по определению, и зарплату я получаю от общества, которое вкладывает деньги в образование посредством налогов. Тем более, большую часть доходов современных российских университетов составляет плата студентов за обучение.
Кроме того, невозможно жить в этом социуме и не взаимодействовать так или иначе с государством. Критическое отношение к государственным институтам не означает немедленного ухода в тайгу к медведям. Может быть, старший помощник прокурора Капеко удивится, но я ещё хожу в как бы «государственные» поликлиники, пользуюсь как бы «государственным» общественным транспортом (какой остался) и у меня есть паспорт, выданный государством. Нельзя жить в обществе и быть полностью свободным от него. Тем более, я никогда не призывал к немедленной отмене государства, хотя, безусловно, считаю, что его роль в жизни общества должна постепенно уменьшаться и заменяться институтами низовой самоорганизации людей.
Позиция международного сообщества
Как я говорил выше, российское «антиэкстремистское» законодательство чрезвычайно расплывчато и позволяет крайне широкие трактовки того, что является «экстремизмом». Обращаю внимание суда и публики на то, что это не моё частное мнение. Оно поддержано, например, Комитетом по правам человека при Организации Объединённых наций. В том, что я буду говорить дальше, я частично опираюсь на статью Айдара Рустэмовича Султанова «Проблемы применения норм законодательства о противодействии экстремизму», опубликованную в журнале «Российская Юстиция» №9, 2010.
Итак, Комитет по правам человека, действующий на основании Международного пакта о гражданских и политических правах, рассмотрев пятый периодический доклад Российской Федерации (CCPR/C/RUS/2002/5) ещё 6 ноября 2003 года принял «Заключительные замечания Комитета по правам человека ООН по докладу Российской Федерации». В пункте 20 данных замечаний Комитет выразил озабоченность тем, что определение «экстремистской деятельности» в федеральном законе от июля 2002 г. «О противодействии экстремистской деятельности» слишком расплывчатое и не защищает граждан и организации от риска его произвольного толкования. Комитет рекомендовал пересмотреть указанный закон с целью большей конкретизации понятия «экстремистской деятельности», чтобы исключить любую возможность произвольного толкования, и уведомить заинтересованных лиц о том, за какие именно действия они будут подлежать уголовной ответственности.
В 2009 году Комитет по правам человека рассмотрел шестой периодический доклад Российской Федерации (CCPR/C/SR.2681) и принял заключительные замечания, в которых вновь обратил внимание на Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности».
С учётом наличия многочисленных сообщений о том, что законы об экстремизме используются против организаций и отдельных лиц, критикующих правительство, Комитет выразил сожаление в связи с тем, что определение «экстремистской деятельности» в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» осталось расплывчатым, допускающим произвольный подход к его применению, а также в связи с тем, что вследствие внесённых в этот Закон в 2006 году изменений некоторые формы диффамации государственных должностных лиц объявлены актами экстремизма.
Комитет выразил обеспокоенность тем, что некоторые положения статьи 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» включают меры, не предусмотренные в Уголовном кодексе, а также тем, насколько свободным образом трактуется судами определение «социальных групп» в сторону обеспечения защиты государственных органов и должностных лиц от «экстремизма». В моём деле мы также видим, что первоначально следствие пыталось найти в моих действиях признаки «разжигания ненависти по отношению к социальной группе «милиция»», что видно и в экспертизах со стороны обвинения.
Комитет подтвердил свою ранее сформулированную рекомендацию (CCPR/CO/79/RUS, пункт 20) о том, что России следует пересмотреть Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности», с тем чтобы сделать определение «экстремистской деятельности» более точным и тем самым исключить любую возможность его произвольного применения, и рассмотреть вопрос об отмене поправок 2006 года. Кроме того, при определении, является ли письменный материал «экстремистской литературой», России следует принять все меры по обеспечению независимости экспертов, на заключениях которых основываются решения судов, и гарантировать право обвиняемого на контрэкспертизу с привлечением альтернативного эксперта. В моём деле всё вышло с точностью до наоборот — о независимости экспертов обвинения говорить не приходится (большая часть из них работает в той же Федеральной Службе Безопасности, что и следователь Сухарев), контрэкспертизы защите пришлось делать самостоятельно в виде внесудебных исследований, а на все ходатайства следствию и суду о назначении независимой экспертизы был получен отказ.
Комитет по правам человека также рекомендовал дать определение понятию «социальная группа» таким образом, чтобы оно не включало органы государства или государственных должностных лиц. И действительно, судя под динамике «антиэкстремистских» уголовных дел, складывается ощущение, что самая преследуемая и бесправная социальная группа в России — это правоохранительные органы и государственные структуры. Невольно задаёшься вопросом, почему они ощущают себя жителями крепости, окружённой врагами. Не потому ли, что они сами возвели вокруг себя стены от собственного народа, которому обязаны служить?
Кроме того, обращаю внимание суда и публики на то, что той же позиции, что Комитет по правам человека ООН, придерживается и Европейский суд по правам человека. Таким образом, мнение международных структур о несостоятельности и несовершенстве российских «антиэкстремистских» законов подтверждает мой тезис о том, что формулировки этих законов неконкретны и расплывчаты, а это даёт возможность власти использовать их против своих политических оппонентов, подобно «антисоветским» статьям УК в СССР. Это произошло и в моём случае. Таким образом, в моих действиях нет состава преступления, даже если допустить, что я действительно раздавал инкриминируемые мне листовки.
Кто общество?
В моём деле нет потерпевших. По версии обвинения, я как бы совершил преступление по отношению не к конкретному индивидууму, а ко всему обществу в целом. В своей речи в прениях помощник прокурора Капеко особо упирал на «общественную опасность» якобы совершённого мой преступления.
Но где же возмущённое общество, которое я, якобы, оскорбил или иначе нанёс ему ущерб? Где публицисты, оправдывающие это уголовное дело в своих статьях? Где массовые иски от оскорблённых граждан? Где, в конце концов, в суде публика, которая осознала общественную опасность моего преступления и следит за тем, чтобы меня наказали по всей строгости закона? Всего этого нет. Если, конечно, не считать возмущённой публикой тех скрывающих лица «статистов», которых в нарушение закона проводили в зал суда в течение трёх первых заседаний. Но что-то мне подсказывает, что они присутствовали здесь не по своей воле.
Наоборот — общество различными способами выражает мне свою поддержку. Более шестисот подписей собрала выложенная в Интернете петиция. Её авторы требуют прекратить уголовное преследование в отношении меня и провести внутреннее расследование в РУ ФСБ по Тюменской области и в Центре противодействия экстремизму при ГУВД Тюменской области. Среди подписавшихся — тюменцы и жители других городов, люди самых разных профессий. Это — оскорблённое общество?
За время следствия и суда прошло не менее 15 публичных мероприятий в мою поддержку. Это митинги, пикеты, концерты. География: Тюмень, Москва, Уфа, Калуга, Пермь, Екатеринбург, Ижевск и даже Франция (возле университета Сорбонны прошёл пикет). Это — оскорблённое общество?
Все новости о судебных заседаниях по моему делу на тюменских новостных интернет-порталах вызывают большое число комментариев. В подавляющем большинстве из них авторы выражают очень критическое отношение к обвинению и поддерживают меня. Не буду чрезмерно удлинять последнее слово их цитированием — всё это можно легко найти, например, на новостных сайтах 72.ru и nashgorod.ru. Это — оскорблённое общество?
Государственное обвинение требует лишить меня права преподавать на два года (на неясном основании). При этом мои коллеги-преподаватели и студенты очевидно не разделяют мнение обвинения, поддерживают меня и подписывают открытое письмо, в котором говорят, что судебный процесс носит откровенно карательный характер. Они не считают, что меня нужно лишать права преподавания и что я вообще в чём-то виновен. Может быть, это оскорблённое общество? Или, может быть, помощник прокурора Капеко лучше знает, кто должен преподавать, а кто нет, чем профессиональный коллектив?
Так кто же у нас общество, для которого я, якобы, опасен — прокуратура и ФСБ или все поддерживающие меня люди? Почему то самое общество ясно видит фальсифицированность и политический, заказной характер этого дела, а обвинение упорно закрывает на это глаза и продолжает защищать общество от него самого, хотя общество его об этом не просило, а совсем наоборот — требует закрыть уголовное дело?
После того, как 1 марта обвинение попросило назначить мне в виде наказания два года реального лишения свободы, одна из моих знакомых (молодая мать) сказала: «Я не хочу больше рожать в этой стране». Неудивительно — мало кто из разумных людей захочет, чтобы его дети жили в стране, в которой человека могут отправить за решётку по очевидно сфальсифицированному обвинению, несмотря на многочисленные публичные протесты. Вот так обвинение «защищает интересы общества».
Нарушение принципа публичного разбирательства
Поскольку в основу всего уголовного дела положена фальсификация, неудивительно, что в ходе следствия и судебного процесса постоянно нарушался принцип публичности.
Это началось ещё с вынесения мне следователем Сухаревым подписки о неразглашении, которая позже была отменена судом, и продолжилось в виде постоянных ограничений прав защиты на фотографирование экспертиз или иное участие в следственных действиях, не запрещённое законом. Подобная позиция следствия может объясняться только нежеланием раньше времени расставаться с компрометирующими само следствие материалами.
Нарушение принципа публичности, к сожалению, продолжилось и в суде. В течение трёх первых заседаний по моему делу — 14 декабря 2010 года, 12 января и 20 января 2011 года — в зал незаконно с нарушением режима проводили подставную публику — по всей вероятности, сотрудников правоохранительных органов. Назовём её «статисты». Их целью было максимально уменьшить количество реальной публики в зале суда.
14 декабря «статисты» появились в зале во время обеда, когда суд по регламенту должен был быть закрыт. 12 января помощник судьи Петрова ровно в 9 часов утра лично открыла дверь чёрного хода рядом с залом заседаний и впустила в зал несколько человек из той же компании, что занимала сиденья 14 декабря. 20 января «статисты» неожиданно оказались уже сидящими в зале суда, когда приставы ближе к 10 утра отперли его.
Все эти факты подтверждаются свидетельствами многочисленных очевидцев, жалобами в службу судебных приставов и председателю Центрального суда, а так же заявлениями защиты в судебном заседании.
Незаконным проводом в зал подставной публики были грубо нарушены права граждан на их присутствие в судебном процессе, а мне фактически было отказано в публичном разбирательстве дела. Это прямое нарушение статьи 6 (параграф 1) Европейской Конвенции:
«Каждый в случае спора о... предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом...»
Сохраняя объективность и к чести суда, отмечаю, что после многочисленных жалоб к четвёртому заседанию суда подобные инциденты, наконец, прекратились.
Ещё раз повторюсь, что все эти нарушения произошли не случайно, а вполне согласуются с предположением защиты о сфабрикованности всего дела. Тот, кто совершил преступление, всегда пытается замести следы и сделать так, чтобы всё было тихо. Это мы и имеем в данном случае.
Вызов свидетеля Сухарева

Однако, всё тайное становится явным, и фальсификация уголовных дел не исключение.
В ходе судебного следствия выяснилось, что нет объективных доказательств совершения мной инкриминируемого преступления, о чем свидетельствует видео-запись митинга, состоявшегося 30 октября 2009 г., а также показания участников и организаторов митинга, которые свидетельствуют о том, что на этом публичном мероприятии я был занят организационно-распорядительными обязанностями, никаких листовок у меня не было в руках. Свидетели со стороны обвинения, которых странным образом «нашло» РУ ФСБ по Тюменской области, также показали, что с моей стороны не исходили публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности. Публичный характер носило моё выступление на митинге, но в нём никакого «экстремизма» никто не выявил.

Соответственно, обвинением была сделана особая ставка на последнее доказательство — компакт-диск, якобы изъятый у меня при обыске 14 апреля 2010. На нём в файле «менты.odt» содержится текст листовки, якобы распространённой 30 октября 2009 г., содержащей призывы к насилию в отношении работников центра «Э».

Но на судебном заседании 17 февраля 2011 г. был заслушан специалист с высшим техническим образованием и опытом работы программистом, который протестировал этот диск и установил, что запись была произведена не до, а после митинга, когда компьютеры и диски, изъятые при обыске, уже два месяца находились у следователя ФСБ по Тюменской области Анатолия Сухарева. Допрошенный в суде, этот специалист показал, что кроме даты в атрибутах файла, которые легко изменить вручную (в них стоит дата 29 октября 2009 года), программа OpenOffice оставляет в свойствах файла свою отметку о дате последнего изменения и распечатки. И согласно этой отметке, файл «менты.odt» был изменён и распечатан 17 июня 2010 года. Следовательно, диск (однократная CD-R болванка) также записан не раньше этой даты.

Кроме того, прямо в зале судебного заседания на ноутбуке специалист выяснил, что диск записан при помощи программы Nero_Burning_ROM. Эта программа работает только под семейством ОС Microsoft Windows. Следовательно, диск был записан на компьютере с установленной операционной системой Windows. Между тем, на обоих моих компьютерах, изъятых при обыске, стоит только операционная система Linux — это отражено даже в протоколах осмотра, которые составляло следствие.

При таких обстоятельствах, естественно, возникла необходимость задать несколько уточняющих вопросов следователю ФСБ А.С. Сухареву, однако суд отклонил ходатайство о вызове в суд в качестве свидетеля следователя, который, судя по всему, сфабриковал уголовное дело. Не был разрешён и вызов в суд понятых, при которых, якобы, осматривался сфальсифицированный диск. Государственное обвинение поддержало этот отказ, тем самым расписываясь в своём категорическом нежелании рассматривать данное дело объективно и беспристрастно. «Пусть в суде происходит всё что угодно, вскрываются любые фальсификации, но допрашивать следователя ФСБ мы не будем ни в коем случае» - так можно описать позицию суда и обвинения.

Более того, старший помощник прокурора Капеко в своём комментарии газете «Комсомольская правда» заявил, что сфальсифицированный компакт-диск — это всего лишь «линия защиты». Совершенно непонятно, что он имел в виду и как защита могла сформировать эту «линию», учитывая, что фальсификация вскрылась прямо в зале суда, на глазах у судьи и государственного обвинения. Этим своим заявлением (и умолчанием о диске в ходе своей речи в прениях) помощник прокурора Капеко лишь показал, что обвинение продолжает просто игнорировать факты фальсификации, даже не пытаясь хоть как-то объяснить их.

То есть, мне фактически было отказано в праве на защиту, несмотря на трижды заявленное устно и письменно ходатайство о вызове в суд свидетеля Сухарева. Суд прямо нарушил требование пункта (d) параграфа 3 статьи 6 Европейской Конвенции, которая гласит:
«Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:... (d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него ...»
Моё оценочное мнение таково: подобная позиция обвинения и суда по факту является укрывательством преступления, предусмотренного ч.2 ст. 303 УК РФ - «Фальсификация доказательств по уголовному делу».

Отсутствие публичности распространения листовок
Даже если не обращать внимания на прочие странности российских законов об экстремизме и самого моего уголовного дела (о которых уже было или ещё будет сказано), в нём в любом случае отсутствует состав преступления по ч.1 ст. 280 УК РФ.

В ходе судебного слушания обвинение стало рассыпаться, стали явными лжесвидетельства и сфальсифицированные вещественные доказательства. Поэтому, выступая в прениях 1 марта 2011 г., государственный обвинитель уже не стал поддерживать выдвинутое против меня обвинение в публичных призывах к осуществлению насильственных действий в отношении сотрудников центра «Э», как особой социальной группы (оно опровергается социологическими исследованиями защиты). По мнению прокурора Капеко, состав преступления теперь уже формулируется как «публичные призывы к воспрепятствованию законной деятельности органов власти с угрозой применения насилия».

Это означает, что концу разбирательства дела прокурор отказался поддерживать обвинение, в котором содержались призывы к насилию в отношении милиционеров, как особой социальной группы. По закону в случае частичного отказа от обвинения государственный обвинитель обязан заявить об этом суду четко и ясно. В нашем случае, однако, этого не произошло.
Но даже та часть обвинения, которая осталась, не подтверждается материалами дела. Ведь я привлекаюсь к ответственности по ч.1 ст. 280 УК РФ, в которой определяющий квалификационный признак — публичный характер действий. То есть, в состав преступления включаются не любые призывы, но только те из них, которые были выражены публично — в присутствии третьих лиц, либо (если они в письменной форме) в расчёте на ознакомление с ними других лиц.

То есть, чтобы распространение листовок подпало под признаки указанного в статье состава преступления, необходимо было их расклеивать по городу или распространять их в присутствии третьих лиц открыто и гласно, либо совмещать это с публичными речами аналогичного содержания (тем более, что форма митинга вполне позволяет это сделать).

Но государственное обвинение не предъявило доказательств таких моих действий. Ни один свидетель обвинения не подтвердил публичного (в присутствии третьих лиц) распространения мной листовок. Следствие даже не пыталось это доказывать. Таким образом, отсутствует один из квалификационных признаков состава преступления, даже если допустить, что я всё-таки дал подобную листовку свидетелям обвинения.
Подсудимый — сумасшедший?

Тем не менее, хочу заметить, что абсурдной представляется ситуация, при которой человек или некий коллектив распространяют на митинге листовки одного содержания, а с трибуны говорят речи совершенно другого. Если я раздавал людям листовки с призывом «ментов к стенке», почему я не говорил ничего подобного через микрофон? Объяснить это осторожностью нельзя — ведь тогда бы я и эти листовки незнакомым людям не раздавал.

Единственное логичное объяснение — это то, о котором уже говорил мой защитник. Листовки были сфальсифицированы работниками правоохранительных органов, потому что им было нужно обязательно «навесить» на кого-нибудь из тюменских гражданских активистов «экстремистскую» статью. Конечно, им было бы удобнее и легче, если бы «экстремистские»призывы звучали в действительно публичных речах, благо все оппозиционные митинги фиксируются на милицейские видеокамеры. Но никто из ораторов не доставил желающим отчётности оперативникам такого удовольствия. Речь сфальсифицировать нельзя. Поэтому решили сфабриковать «экстремистские» листовки, по мнению фальсификаторов заведомо подпадающие под статьи УК.

Любому разумному человеку ясно, что листовки подобного содержания («ментов к стенке», «разрисовывайте стены центра Э», «бейте стёкла машин») могут только дискредитировать организаторов митинга и тех, кто такие листовки раздаёт. Никакой поддержки населения с ними не заполучить. Раздавать на большом и ответственном митинге подобный абсурд может только сумасшедший. Поэтому, конечно, таких листовок на митинге не было и быть не могло. Разве что в папочках у «сотрудников» в штатском.
Итак, даже события преступления не было.

Банальность зла

Не было раздачи листовок «Долой политические репрессии! Ментов к стенке!», не было их изготовления мною. Полтора года следствия и суда — это огромные бюджетные средства, потраченные на зарплаты следователям и прокурорам, экспертам, оперативникам и судейским работникам. Это тонны израсходованной бумаги и электричества. Наконец, это «мотание нервов» мне, моим родственникам и товарищам, которое вряд ли можно измерить. И всё это крутилось вокруг одной очевидно сфабрикованной листовки.

Весь город понимает, что инкриминируемая мне листовка сфальсифицирована. Это понимают все, кто следил за моим делом в других городах и странах через СМИ и Интернет. Теперь по запросу «ФСБ Тюмень» поисковая система Google на первой же странице выдаёт ссылки с текстами «С помощью РУ ФСБ по Тюменской области государство может быть выпорото публично» и «ещё один ученый может быть осужден по, возможно, надуманным обвинениям ФСБ». Таковы результаты «работы» правоохранительных органов.

Думаю, что сфабрикованность моего дела понимают и представители государственного обвинения и судья, хотя, возможно, никогда в этом не признаются. Очень многих интересует вопрос — как можно обвинять и судить людей по заведомо ложным поводам, просто по приказу сверху. Я не считаю тех, кто сфабриковал это дело, закоренелыми монстрами. Скорее всего, у себя дома, в семье они ведут себя как вполне нормальные люди. А вот на работе становятся лишь винтиками государственной машины, давящей невиновных. Почему так?
Именно это явление американский философ Ханна Арендт назвала «банальностью зла». Это выражение часто звучит последнее время при анализе российской бюрократической системы. Когда ложь, несправедливость, зло возведены в систему, они становятся нормой. Люди приспосабливаются к тому, что их окружает. И тогда своя карьера становится важнее, чем судьбы других людей. Тем более, что современное общество всё чаще навязывает нам модель поведения «иди по головам» и «умри ты сегодня, а я завтра». Ради лишних звёздочек на погонах не грех и доказательства по уголовному делу сфальсифицировать.

Верующий человек сказал бы здесь, что лжецов неизбежно настигнет возмездие господа. Но я агностик и у меня нет достоверных сведений о существовании или несуществовании Бога, поэтому я не буду никому грозить небесными карами. Однако я уверен, что поле битвы между добром и злом проходит в сознании каждого человека и каждый из нас делает выбор каждую секунду. И этот выбор всегда существует, даже если человек убеждает себя: «я лишь винтик системы, я не мог поступить по-другому, меня заставили, была под угрозой моя карьера». Каждый человек несёт ответственность за свои дела перед самим собой и перед обществом, в котором он живёт.

Поэтому будущий приговор по этому делу, каким бы он ни был — это приговор не мне. Я не виновен в преступлении, которое мне формально приписывают, и в этом не сомневается практически никто. Это приговор другим участникам судебного процесса: государственному обвинению и судье. Ваша честь, теперь в ваших руках решение вопроса о том, каким же будет этот приговор. Возможностей много. Мне кажется, здесь есть о чём задуматься.
Спасибо, у меня всё.

Андрей Кутузов

Источник: https
http://newsland.ru/news/detail/id/675730/cat/42/

Подписаться на: Сообщения (Atom)